Вс. Май 29th, 2022
Почему Запад не может признать, что Украина побеждает?

В Ираке в войне 2007 года, оказалось, что общепринятое мнение в Вашингтоне обычно отстает от представления с мест на две-четыре недели. Нечто подобное можно сказать и о сегодня. Аналитики и комментаторы неохотно заявляют, что российское вторжение в Украину остановлено и что война зашла в тупик. Скорее всего правда в том, что украинцы побеждают, пишет в свой статье автор The Atlantic Элиот А. Коэн.
Автор — профессор Школы перспективных международных исследований Университета Джона Хопкинса и заведующий кафедрой стратегии Арли Берк в CSIS. С 2007 по 2009 год он был советником Государственного департамента.
Так почему же западные аналитики не могут этого признать? Большинство профессиональных аналитиков российской военной машины сначала предсказывали быструю и решительную победу русских; затем утверждали, что русские сделают паузу, извлекут уроки из своих ошибок и перегруппируются; затем пришли к выводу, что русские на самом деле действовали бы гораздо лучше, если бы следовали нормам своей доктрины; а теперь склонны бормотать, что все может измениться, что война еще не окончена и что численный вес по-прежнему в пользу России. Их аналитический провал будет лишь одним из элементов этой войны, достойным изучения в будущем.
В то же время аналитиков украинских вооруженных сил немного — это такая себе эзотерическая специальность, — и поэтому Запад, как правило, игнорирует прогресс, достигнутый Украиной с 2014 года благодаря жесткому боевому опыту и интенсивной подготовке со стороны Соединенных Штатов, Великобритании и Канады. Украинские вооруженные силы доказали не только мотивированность и умелое руководство, но и тактическое мастерство, объединив легкую пехоту с противотанковыми средствами, беспилотниками и артиллерийским огнем, чтобы многократно разбивать гораздо более крупные российские военные формирования. Украинцы не просто защищают свои опорные пункты в городских районах, но и маневрируют от них и между ними, следуя афоризму Клаузевица о том, что лучшая защита — это щит из хорошо направленных ударов.
Нежелание признавать то, что происходит на местах в Украине, отчасти, возможно, проистекает из того, что ученые защищают свой предмет (даже если они ненавидят его по моральным соображениям), но больше из-за тенденции делать упор на технологии (у русских есть некоторые неплохие разработки), количество (где они доминируют, хотя и до определенной точки) и доктрины. Российская армия остается в некотором роде очень интеллектуальной, и интеллектуалы могут слишком легко восхищаться элегантным тактическим и оперативным мышлением, не слишком сильно настаивая на практике. Но война принудительно привлекла внимание к человеческому фактору. Например, большинство современных вооруженных сил полагаются на сильный кадровый состав унтер-офицеров. Сержанты следят за тем, чтобы машины обслуживались, и руководят тактикой отряда. Российский сержантский корпус сегодня, как и всегда, слаб и коррумпирован. А без дееспособных унтер-офицеров даже большое количество технологически сложных транспортных средств, развернутых в соответствии с убедительной доктриной, в итоге, окажется разбитым или брошенным, а войска попадут в засады или погибнут под огнем.
[see_also ids=»488971″]
Доказательств того, что Украина выигрывает эту войну, предостаточно, если только внимательно присмотреться к имеющимся данным. Отсутствие прогресса русских на линии фронта — это только половина картины, хотя она и омрачается картами, показывающими большие красные пятна, которые отражают не то, что русские контролируют, а районы, через которые они проехали. Провал почти всех воздушных десантов России, ее неспособность уничтожить украинские ВВС и систему ПВО, а также недельный паралич 40-мильной колонны снабжения к северу от Киева наводят на размышления. Русские потери ошеломляют — от 7 000 до 14 000 солдат убитыми, в зависимости от вашего источника, что подразумевает (используя эмпирическое правило низкого уровня в соотношении таких вещей) как минимум около 30 000 выведенных с поля боя ранеными, пленными или пропавшими без вести. Такая сумма будет составлять не менее 15 процентов всех сил вторжения, чего достаточно, чтобы сделать боевые действия большинства подразделений неэффективными. И нет никаких оснований думать, что темпы потерь снижаются — западные разведывательные службы сообщают о неприемлемых цифрах потерь в тысячу человек каждый день.
Добавьте к этому неоднократные тактические ляпы, видимые на видео даже любителям: скопление техники на дорогах, отсутствие пехоты, прикрывающей фланги, отсутствие слаженного огня артиллерии, отсутствие поддержки вертолетов с воздуха и паническая реакция на засады. Соотношение 1 к 1 уничтоженной техники к захваченной или брошенной говорит о том, что армия не желает сражаться. Поражает неспособность России сконцентрировать свои силы на одном или двух направлениях наступления или захватить крупный город. Так же, как и ее огромные проблемы с логистикой и техническим обслуживанием, тщательно проанализированные технически квалифицированными наблюдателями.
[see_also ids=»488964″]
Российская армия бросила в бой более половины своих боевых сил. За спиной этих сил осталось очень мало. Российские резервисты не имеют специальной подготовки (в отличие от Национальной гвардии США, израильских или финских резервистов), и Путин пообещал, что следующая волна призывников не будет отправлена на войну, хотя вряд ли он выполнит это обещание. Самодовольные чеченские вспомогательные подразделения сильно пострадали и в любом случае не привыкли к общевойсковым операциям и не готовы к ним. Внутригосударственный протест был подавлен, но все равно периодически возникает, когда смелые люди протестуют, а сотни тысяч технически подкованных молодых людей бегут из страны.
Если Россия ведет кибервойну, это не особенно очевидно. Российские средства радиоэлектронной борьбы не отключили связь в Украине. Полдюжины генералов погибли либо из-за плохой работы служб безопасности, либо из-за отчаянной попытки исправить что-нибудь на передовой. К этому добавляются еще и негативные индикаторы: ни капитуляции украинцев, ни заметной паники, ни развала подразделений, и очень мало местных предателей, в то время как более крупная «русофильская рыба», такая как политик Виктор Медведчук, благоразумно отмалчивается или вообще находятся вне страны. Появились сообщения о локальных украинских контратаках и отступлении русских.
Сводки не всегда выделяли эти тенденции. Как утверждал Филлипс П. О’Брайен из Сент-Эндрюсского университета, фотографии разрушенных больниц, мертвых детей и взорванных жилых домов точно передают ужас и жестокость этой войны, но они не передают ее военных реалий. Выражаясь сурово: если русские сровняют с землей город и перережут его мирных жителей, вряд ли они уничтожили его защитников, которые будут совершать экстраординарные и эффективные операции на руинах, чтобы отомстить захватчикам. Это , в конце концов, то, что сделали русские в своих городах с немцами 80 лет назад. Более трезвая журналистика — The Wall Street Journal выделяется в этом отношении — была аналитической, предлагая подробные репортажи о показательных сражениях, таких как уничтожение тактической группы российского батальона в Вознесенске.
[see_also ids=»488960″]
Большинство комментаторов слишком узко оценили этот конфликт, представив его исключительно как конфликт между Россией и Украиной. Однако, как и большинство войн, ее ведут две коалиции, в которых участвуют в основном, хотя и не исключительно, граждане России и Украины. У русских есть некоторые чеченские вспомогательные силы, которые еще не продемонстрировали особой эффективности (и которые рано потеряли своего командира), также русские могут получить подмогу от сирийцев (которые будут еще менее способны интегрироваться с российскими подразделениями) и получить полусоюзника в лице Беларуси, чьи граждане начали подрывать железнодорожные пути и чья армия вполне может взбунтоваться, если ее заставят вторгнуться в Украину.
У украинцев также есть свои помощники, около 15 000 иностранных добровольцев, некоторые из которых, вероятно, бесполезны или опасны для их союзников, но другие ценны — снайперы, боевые медики и другие специалисты, воевавшие в западных армиях. Что еще более важно, за ними стоит военная промышленность стран, включая США, Швецию, Турцию и Чешскую Республику. Каждый день в Украину стекаются тысячи современных вооружений: лучшие в мире противотанковые и зенитные ракеты, а также беспилотники, снайперские винтовки и все необходимое для войны. Более того, следует отметить, что Соединенные Штаты располагали прекрасной разведывательной информацией не только о диспозиции России, но и о ее намерениях и фактических операциях. Члены разведывательного сообщества США были бы дураками, если бы не делились этой информацией, в том числе в режиме реального времени, с украинцами. Судя по ловкости украинских средств ПВО и развертывания, можно предположить, что на самом деле они не дураки.
[see_also ids=»488943″]
Разговоры о патовой ситуации ограничивают динамическое качество войны. Чем больше вы преуспеете, тем больше у вас шансов на успех; чем больше вы терпите неудачу, тем больше вероятность того, что вы продолжите терпеть неудачи. Нет общедоступных свидетельств того, что русские могли перегруппироваться и пополнить запасы в больших масштабах; есть много свидетельств обратного. Если украинцы продолжат побеждать, мы можем увидеть более заметные развалы российских частей и, возможно, массовые капитуляции и дезертирство. К сожалению, российские военные также будут лихорадочно удваивать ставку на то, что у них хорошо получается — бомбардировки городов и убийства мирных жителей.
Украинцы делают свое дело. Настало время вооружить их в необходимом масштабе и в срочном порядке, как в некоторых случаях мы уже делаем. Мы должны задушить российскую экономику, усилив давление на российскую элиту, которая в общем и целом не разделяет причудливую идеологию «пассионарности» и параноидального великорусского национализма Владимира Путина. Мы должны мобилизовать официальные и неофициальные органы, чтобы проникнуть в информационный кокон, которым путинское правительство пытается оградить российский народ от информации о том, что тысячи их молодых людей вернутся домой покалеченными, или в гробах, или вовсе не вернутся из-за глупой и плохо проведенной агрессивной войны против нации, которая теперь будет вечно их ненавидеть. Мы должны начать готовиться к судебным процессам над военными преступниками и начать называть обвиняемых, как мы должны были сделать во время Второй мировой войны. Прежде всего, мы должны объявить, что будет план Маршалла по восстановлению украинской экономики, потому что ничто так не укрепит их уверенность, как знание того, что мы верим в их победу и намерены помочь создать достойное будущее для людей, готовых сражаться так решительно за свою свободу.
Что же касается «конца игры», то следует понимать, что Путин действительно очень плохой человек, но не стеснительный. Когда он захочет «соскочить», он сообщит нам. А до тех пор способ закончить войну с минимальными человеческими страданиями — это то, чего мы должны постоянно требовать.
Дополнительно:
Почему Запад не может признать, что Украина побеждает?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.